Жила наша семья в районе лесозавода «Коммунар». Мама, Дарья Алексеевна Наговская, работала мастером на лесозаводе, была стахановкой. Незадолго до войны ее послали на слет стахановцев Ленинградской области и премировали швейной машинкой, но она так и не успела ее получить, т.к. началась война. Мне было 3 года в то время, я очень болела. Мама вспоминала о начале войны, что она шла с обеда на работу и слышит дети кричат: «Самолеты летят не наши!». Посмотрела она – точно не наши. А на заводе ее тут же вызвали в горком, там взяли все документы, кроме партбилета и сказали всем из города уходить. Мать уходила из города со мною на руках, вещи уже не куда было взять, уходила вместе с женою директора завода (та была с двумя детьми) и со сменщицей, которая тоже была с ребенком.

Уходили в сторону Парфеева. Помню, что просила маму: «Пидем (букву «р» не выговаривала) в деревню, купи кусочек хлебца». За Парфеевым сидели в окопах, видели как бомбили Руссу. Шли 300 км до Валдая. У меня перестали шевелиться руки, я перестала ходить и говорить. Когда дошли до Валдая – догнали свой «союз» и маме отдали документы и помогли сесть на поезд и предупредили, чтобы не выходили в Костромской и Ярославской областях – там очень голодно. Но так как мне было совсем плохо, матери пришлось выйти на станции Нея Костромской области. Мама понесла меня прямо в поликлинику, а там ей говорят: «Вы что мертвеца принесли? Идите хороните, а потом устраиваться будете». Мама вышла на крылечко и плакала. Ночь надвигается, идти некуда, и спускается женщина по ступенькам. Разговорились. Эта женщина оказалась врачом из детского дома, в котором находились эвакуированные Ленинградские дети. Детские дома находились в поселке Заингерь. И в поселке Солтаново. Доктор предложила отдать меня в детдом, сказала, что постарается поставить меня на ноги. И поставила. Две метки на руке до сих пор сохранились. На память. Кровь вливали. Я помню как в детской кроватке жила, дети меня учили ходить и говорить заново.

В детдоме я жила до школы. Мама тем временем вышла замуж. Отец мой уже погиб на войне, пришло сообщение, что он пропал без вести. Позже нам написал его сослуживец, что они с ним уходили в разведку. Немцы их обстреляли. Он остался прикрывать отходящих, а утром, когда вернулись наши на это место его не нашли ни живым, ни мертвым. Мама работала на лесопильном заводе (образование у нее было 4 класса сельской школы), позже работала председателем сельского совета в Нее. Я помню Новый год в Нее. Я была в первом классе. В школе нам дали по полбуханки круглого хлеба, и я пока шла домой половину съела. Мать меня ругала. В 1946 г. мы вернулись в Руссу. Я уже закончила 2 класса школы, сначала остановились в Сергово у тети, потом в Руссе, где я и пошла в 3-й класс. В 1946 г. Старая Русса просматривалась насквозь. Несколько зданий уже были построены. Мы и еще 2 семьи для жилья приспособили 1-й этаж разваленного дома и жили в комнате №14. Ни воды, ни еды. В рощу ходили за щавелем, дудками, подорожником и одуванчиками – ох и вкусные они. Помню день в 1947 году, когда отменили карточки. Мама принесла хлеб и сказала мне: «Можешь есть, сколько хочешь!»

Я училась в школе №2. Она была на третьем этаже здания, где сейчас лицей (красное здание у площади). На первом и втором этажах этого здания была школа №1. А на третьем – школа №2. В течение учебного года мы школьники разбирали развалины городских зданий во внеучебное время. Помню, разбирали там, где была аптека, почта, где был Госбанк на ул. Ленина – сколько чернильниц там нашли! Разбирали где электросеть, где гостиница. Затем помогали при строительстве 2-й школы: месили раствор, таскали кирпич, что скажут рабочие, то и делали.

Формы у нас у школьников не было. Писали на газетах между строчек. Учебников мало – 1 на 8-10 человек – передавали друг другу. Электричества не было. На берегу стояли керосинки и городской туалет. За водой бегали на башню и носили воду домой, у кого в чем было. В парке было много воронок, я туда ходила полоскать белье. А потом засаживали парк. Приносили, что было: и сирень, и крыжовник, и вишни.
Первый дом с водопроводом был на улице Коммунальная, д. 15 (сейчас Тимура Фрунзе, д. 15), напротив Троицкой церкви. Он был двухэтажным.

Здесь, где сейчас живу – на Чапаева – было болото и могила была, где камень сейчас.
После 7 классов – училась в техникуме в Архангельске на бухгалтера, работала бухгалтером на Трикотажной фабрике 4,5 года, а потом на швейной – 12,5 лет, а потом 25 лет на Приборном заводе: 12 лет бухгалтером, 13 лет экономистом гальваники. А муж Гордеев Иван Федорович отработал 43 года на Приборном заводе.

Сейчас дома все есть всегда, без чая от меня никто не уходит… Стараюсь есть то, что не доела в детстве. Дома всегда конфеты и много. Внукам покупаю игрушки. У меня две дочери – Людмила и Валентина, 4 внука и 8 правнуков. Своим маленьким еще дочкам все шила сама.

Очень много чего умею делать своими руками – вышиваю, шью, вяжу».